004
012
016
023
031
034
057
062
065
074
121
20 | 04 | 2018

Центр чтения рекомендует

Книжная полка Никиты Елисеева
Выпуск 2

Кажется, всем известен отличный ответ Маркса на вопрос, что Вы более всего цените в людях? «В мужчинах – силу. В женщинах – слабость». Я бы на этот вопрос ответил по-другому. Верность.
Историк, литературовед, физик Борис Фрезинский являет собой пример такой любезной мне (и не только мне) верности. В юности прочитав «Бурю», прикипел душой к автору этого романа, Илье Эренбургу, и стал верным исследователем жизни и творчества этого журналиста, романиста, поэта.

Срезонировал. Два поэтических сборника Ильи Эренбурга, выпущенных в разное время, назывались «Верность». Так что и для Эренбурга верность не была пустым звуком. Быть верным Илье Эренбургу не просто, ибо и по сей день (можно даже сказать, именно, в сей день) по Илье Эренбургу лупят с особой яростью. Никто из деятелей советской культуры не удостаивается такой ненависти, помноженной на зависть, как Илья Григорьевич Эренбург. Потому, наверное, в нынешней своей книге, «Об Илье Эренбурге. Книги. Люди. Страны», толстенном томе, собравшем почти всё, что написал Борис Фрезинский о своём любимом герое, дважды процитированы очень точные и важные слова, написанные Эренбургу, Надеждой Мандельштам, каковую вряд ли кто-нибудь упрекнёт в конформизме.

«Ты знаешь, что есть тенденция обвинять тебя в том, что ты не повернул реки, не изменил течение светил, не преломил луны и не накормил нас лунными коврижками. Иначе говоря, от тебя хотели, чтобы ты сделал невозможное, и сердились, что ты делал возможное. Теперь (…) видно, как ты много делал и делаешь для смягчения нравов, как велика твоя роль в нашей жизни и как мы должны быть тебе благодарны. Это сейчас понимают все». И добавляет к этой дважды повторённой цитате ещё одно на редкость умное и точное рассуждение вдовы великого поэта о его друге, журналисте, Илье Эренбурге: «Эренбург разделил нашу жизнь – а она постоянно висела на волоске – и первым заговорил о погибших, отчаянно пробивая каждое слово, каждую строчку и каждое упоминание о мёртвых. Ему не пришлось говорить полным голосом, потому что, заговори он так, ничего не попало бы в печать. (…) Инженер, средний технократ, сотрудник научных институтов – вот читатель Эренбурга, чьи нравы и взгляды он постарался смягчить. (…) Прочтя Эренбурга, читатель начинал что-то соображать и шёл дальше (…) Со свойственным людям неблагодарностью (…) он забывал, кому обязан своим пробуждением от гипнотического сна, а забывать такие вещи не следует».
Борис Яковлевич Фрезинский, как раз и принадлежит к той технической интеллигенции, чьему политическому пробуждению способствовал Эренбург. Забывать этого Фрезинский не намерен. По образованию он физик, занимался серьёзными вещами, связанными с квантовой механикой. Отсюда его фактографическая, дотошная точность в гуманитарных исследованиях. Ни одного не проверенного факта. Собственно, то же стремление к точности удерживает Фрезинского от написания биографии Ильи Эренбурга. Он смиренно полагает, что всё ещё слишком мало знает о жизни своего героя.
Нынешняя его книга, сборник умело составленных статей, некий итог его многолетних штудий, в каком-то отношении первый очерк биографии Ильи Григорьевича. Некоторые эпизоды изложены им подробно, как, например, пробивание Эренбургом в печать своих мемуаров «Люди. Годы. Жизнь». Некоторые обозначены пунктиром, поскольку иначе их не обозначить. Например, такая история. После победы франкистов в Испании Эренбург в 1939-1940 годах живёт в Париже. Советский Союз заключил пакт о ненападении с Германией. Антифашист и антинацист, Илья Эренбург, здесь не ко двору, его здесь и арестовать могут. Впрочем, арестовать его могут и во Франции. В первые дни войны нацистской Германии с Францией Эренбурга арестовывают, как гражданина страны, являющейся фактической союзницей агрессора, но (цитирую Фрезинского): «Спасло чудо. После прорыва немцев французское правительство решило отправить министра авиации, Пьера Кота, с которым Эренбург был дружен, в Москву за самолётами, и Эренбург оказался полезен».
Конспект исторического детективного романа, но для того, чтобы его написать, нужно с головой окунуться во французские и российские архивы, и только тогда из этого пунктира можно будет выстроить объёмную историю, такую же, как история борьбы Эренбурга за свои мемуары, то есть, за ввод в советское разрешённое пространство убитых, зачёркнутых, зачернённых людей, гордость русской культуры. Здесь стоит привести ещё одну цитату из книги Фрезинского, связанную с Надеждой Мандельштам: «Н. Я. Мандельштам познакомила Эренбурга с рукописью первой книги своих мемуаров. Как мне рассказывала И. И. Эренбург, её отец по прочтении сказал Надежде Яковлевне: «Ты пишешь всю правду, и прочтут это у нас сто человек, которые и так всё знают. Я пишу только полправды, но прочтут это миллионы, которые ничего не знают».

Наверное, по контрасту, сейчас хочется написать о книге писателя, который кажется полной противоположностью Эренбурга. О новом издании «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. Вот уж Варлам Шаламов писал всю правду и почти без надежды на публикацию. И в дневниках своих он оставил несколько резких, раздражённых высказываний об Эренбурге. Впрочем, вся резкость этих высказываний перекрывается одним дневниковым же замечанием Шаламова: «С Пастернаком, Эренбургом, Надеждой Мандельштам мне было легко говорить потому, что они хорошо понимали, в чём тут дело. А с таким лицом, как Солженицын, я вижу, что он просто не понимает, о чём идёт речь».


Здесь дело не только в эстетической разности взглядов Солженицына и Шаламова. Солженицын прокламировал верность классической русской реалистической литературе. Шаламов, где только мог, дистанцировался от неё. В дневнике есть у него запись соответствующего диалога: «Оттен: Вы – прямой наследник всей русской литературы – Толстого, Достоевского, Чехова. Я: Я – прямой наследник русского модернизма – Андрея Белого и Ремизова. Я учился у Андрея Белого, и в любом моём рассказе есть следы этой учёбы».
Но дело не только в эстетике, но и в идеологии. Для Солженицына революция – преступление, революционеры – преступники. И никакой проблемы революции для него не существует. Для Варлама Шаламова, участника троцкистской оппозиции, в первый раз арестованного в 1929 году в подпольной типографии оппозиционеров, человека с гордой горечью написавшего: «Я был участником великой проигранной битвы за действительное обновление человечества», в старости восхищавшегося Че Геварой, революция была проблемой, мучительным вопросом: «Как рывок к свободе и справедливости завершился деспотизмом и рабством?» В чём особенность нынешнего издания «Колымских рассказов», о котором я веду речь? Во-первых, оно – иллюстрированное. Это – риск, и риск немалый. Не знаю, как сам Шаламов отнёсся бы к идее иллюстрирования своей прозы. Боюсь, что отрицательно. Впрочем, он был гений. А гении непредсказуемы. Взялся за работу над офортами к «Колымским рассказам» замечательный российский художник, лауреат нескольких международных премий, Борис Забирохин. Его выбор (а это был его выбор, это он предложил издательству «Вита Нова» идею иллюстрированного издания «Колымских рассказов») кажется странным. До сих пор Забирохин работал над фольклорными произведениями, будь то «Младшая и Старшая Эдда», «Песнь о Нибелунгах» или «Русские сказки», собранные Афанасьевым. На самом деле выбор нимало не странен, а закономерен.
Помимо биографических причин: «Я родился и вырос во владимирской деревне. Рядом была зона. Я видел зэков и расконвоированных. Мир за колючей проволокой не был для меня абсолютно непроницаем», помимо этой причины, есть и ещё одна. Область фольклора – область до-культуры, до-цивилизации, область архаики. Одна из главных тем «Колымских рассказов» Шаламова, если не вообще самая главная их тема, то, сколь хрупок и тонок слой человечности, культуры и цивилизации, с какой лёгкостью он проламывается.
Бодрой пошлости советской пропаганды: «Настоящий человек в любых условиях остаётся человеком» Варлам Шаламов противопоставляет свою безжалостную правду: «Есть такие условия, в которых человеку невозможно оставаться человеком…» В этом Шаламов близок к таким писателям ХХ века, как Джордж Оруэлл и Тадеуш Боровский. Уничтожение человеческого в человеке обнаруживает жуткие, доисторические, архаические пласты. Забирохину, мастеру, поднаторевшему в изображении несусальной, истинной архаики, задача иллюстрирования «Колымских рассказов» оказалась по плечу.
Это было, во-первых. Во-вторых, «Колымские рассказы» в этом издании прокомментированы крупнейшим знатоком жизни и творчества Варлама Шаламова, вологодским историком и литературоведом, Валерием Есиповым. О Шаламове Валерий Есипов столько же, сколько об Эренбурге Фрезинский. Наверное, это же удерживает Есипова от написания биографии Шаламова. Почему документальные комментарии нужны для документальных «Колымских рассказов»? Ученик (непосредственный) русских авангардистов и (опосредованный) русских модернистов, в молодости тщательно, продуманно выстраивающий свои новеллы по «лефовским» или «конструктивистским», «инженерным» законам, Шаламов, после лагерей писал по не признаваемому своими учителями вдохновению, каковое было неотделимо от боли и памяти.
Порой он буквально прокрикивал свои рассказы, порой плакал, один раз, написав новеллу, упал в обморок. Писал без черновиков, сразу набело, первым выкрикнутым, выплаканным вариантом. Человеческая память – загадочный, странный инструмент. Самое важное в ней сохраняется, но, как ни кощунственно это звучит, куда как интересно посмотреть, в чём память ошиблась, что исказила. Комментарии Есипова свидетельствуют: шаламовская память редко ошибалась, даже в деталях.

После литературы факта Варлама Шаламова и документальных исследований Бориса Фрезинского стоит перейти к беллетристике, к той литературе жизнеподобного вымысла, чью гибель пророчил Варлам Шаламов. Здесь он ошибся. Хорошую реалистическую беллетристику стало труднее писать, но читают её всё с тем же интересом. Речь пойдёт о романе Александра Архангельского «Музей Революции». Архангельский представлял свою книгу в нашей библиотеке, так что следовало бы начать с неё, но я полагаю, он не обидится на то, что стал завершением темы, первыми в развитии которой были Илья Эренбург и Варлам Шаламов. Название реалистического романа символично. Вся Россия – музей революции. Где ни копни, обязательно наткнёшься на экспонат прошедшей эпохи, то черепа с пулевыми дырками, то фотоальбом жертв и их палачей. Для Архангельского революция – не проигранная битва за действительное обновление человечества, как для Шаламова (и Эренбурга), и даже не преступление (хотя это ближе), как для Солженицына. Революция для Архангельского – затяжная болезнь общества, страны, народа, из которой так просто не выбраться. Раз начавшись, революция не кончается в одночасье. Поэтому Архангельский переносит действие своего романа, полного приметами современности, в недалёкое будущее. Но то, что это будущее угадывается по неясным знакам. Идёт какая-то невнятная война в Арктике, начальство другое, но принципиального отличия от нынешнего не наблюдается.


Это понадобилось Архангельскому для неявного, но сильного подчёркивания своего, скажем прямо, пессимистического мировоззрения. Так было, так будет. На обозримом пространстве лет в России не изменится ничего ни на йоту. Поэтому роман о будущем можно смело писать, как роман о современности. «Хорошая проза должна тянуть», -- говорил замечательный поэт и великий редактор, то есть, организатор литературного процесса, Александр Твардовский. Проза Александра Архангельского «тянет»: хочется узнать, что будет дальше с историком Павлом Саларьевым, разлюбленной им женой-кукольницей, Татой, и полюбленной им женой и «серым кардиналом» предпринимателя, Владой. Хочется узнать, что будет с олигархом Михаилом Ройтманом, епископом Павлом (Вершигорой), с директором музея, Теодором Казимировичем Шомером. Попросту говоря, за героями этой книги интересно наблюдать. Как и положено настоящему реалистическому роману в «Музее Революции» полно неожиданных, эксцентричных деталей, чего стоит епископ, забывший дома молитвенник и читающий отходную по … мобильнику, вовремя подсунутому запасливым порученцем! Как и положено настоящему реалистическому роману в «Музее Революции» много сюжетных линий, связывающих в финале в один узел.
Мой читательский вкус отдаёт предпочтение двум: это история несчастной любви Павла Саларьева и история борьбы директора Теодора Шомера за свой музей. История любви сделана исключительно грамотно. Архангельскому удалось избежать совершенно естественной для описания адюльтера несправедливости. Какая-то из двух женщин, жена или любовница, будет проигрывать в читательском восприятии. У Архангельского этого нет. Обе хороши. Обе вызывают читательскую симпатию. Что же до линии Теодора Шомера, то это – огромное достижение Архангельского. В конце концов, адюльтер описывали многие. Разрыв с одной и не-уход к другой, конечно, своеобразное завершение любовной истории, но Шомер и его борьба за музей – особ статья. Потому что это чрезвычайно редкий случай в русской литературе – описание положительного … дельца, человека дела. Дело его, само собой, связано с людьми. И то, как умело, хитро, бросаясь во все тяжкие, Шомер защищает своё дело и своих людей; то, как он не останавливается ни перед общественным осуждением, ни перед собственной гибелью, вызывает самую сильную читательскую симпатию. Хотя Александр Архангельский принадлежит к тому типу писателей, что любят своих героев. Поэтому, за редким исключением в печальном «Музее Революции» сочувствуешь едва ли не всем, кому угораздило в этот … музей попасть.

Фрезинский Б. Об Илье Эренбурге (Книги, люди, страны) : [статьи и публикации] / Б. Фрезинский. – М. : Новое литературное обозрение, 2013. – 904 с. : ил. Доступно в РНБ: 2013-5/2593.

Информация о книге: http://novostiliteratury.ru

Шаламов В. Колымские рассказы : [избранные произведения] / В. Шаламов; сост., ст. и коммент. В. В. Есипова. – СПб. : Вита Нова, 2013. – 584 с. : ил. – (Рукописи).Доступно в РНБ: NLR Шифр 2013-7 / 1265

Издательство: http://www.vitanova.ru

Сайт о творчестве автора: http://shalamov.ru

Архангельский А. Музей революции : [роман] / А. Архангельский. – М. : АСТ, 2013. – 512 с. Доступно в РНБ: NLR Шифр 2013-3 / 4668

Рецензии: http://www.afisha.ru/         http://novostiliteratury.ru

О романе в блоге А. Архангельского:  http://arkhangelsky.livejournal.com

Новости
Памятные даты
Обращаем ваше внимание

Российская национальная библиотека © 2018