004
012
016
023
031
034
057
062
065
074
121
15 | 11 | 2018

Центр чтения рекомендует

Книжная полка Никиты Елисеева. Выпуск 63.

 

Ну вот, наконец-то, я познакомлю вас с настоящей беллетристической новинкой. С пылу, с жару. 24 июня 2018 состоялась презентация этого романа в баре «Хроники» на Некрасова, 26. «Кикер» – второй роман Тимофея Хмелёва. Первый остался не замеченным. Но я-то спокоен за Тимофея Хмелёва. Если уж рукописи не горят (хотя они горят, да ещё как), то напечатанные книги тем паче не исчезают.

«Истина – дочь времени». Время точно и справедливо расставляет книжки по полкам. Оно проходит и становится понятно, что Бенедиктов, конечно, очень хороший поэт, но Пушкин и Некрасов (выше которых Бенедиктова в своё время ставили) … мягко говоря … лучше. Два романа Тимофея Хмелёва уже на полке русской литературы. Современники их не заметили? «Современники имеют право на недооценку».

О «Кикере» Тимофея Хмелёва писать довольно сложно, потому что это очень большое эстетическое явление современной русской литературы, а «большое видится на расстояньи». Представьте себе: появился только, только роман Сэллинджера «Над пропастью во ржи» – на этот текст ещё не наросла традиция восприятия. И что ты про него скажешь в этом случае? Ну, это такая книга, в общем, там такой парень, подросток, не любит Диккенса «Дэвида Копперфильда» и любит Хичкока «39 ступеней». И ещё он любит свою маленькую сестрёнку. И вот он убежал из колледжа и бродит по Нью-Йорку. И Нью-Йорк подробно не описан, но ты его видишь, В общем, круто. Как-то так, да?

В самом деле, что сказать о русском романе, который начинается с двухстраничного текста на английском языке? Нет, пожалуй, тут-то кое-что сказать можно в ответ на возмущение гипотетического читателя, который по-английски – со словарём … и переводчиком. Во-первых, сноска же есть. Во-вторых, друг мой, вспомните, как начинается самый патриотический и самый великий русский роман «Война и мир»: не две странички, а три страницы убористым шрифтом – по-французски.

Хотя, конечно, «Кикер» Хмелёва отнюдь не «Война и мир», скорее уж … «Анна Каренина» … в штанах. Недаром и любимую (замужнюю) женщину главного героя зовут Анна. Правда, не Аркадьевна, а Сергеевна. Анна Сергеевна, как и героиню другого русского знакового произведения про адюльтер: «Дама с собачкой». «Кикер» писался 17 лет. С 2000 года, с того момента, как автор понял, что в жизнь современного человека опять входит такой немаловажный культурный фактор, как письма. Люди снова стали переписываться. Так что «Кикер» – роман в письмах. Почти забытый, почти исчезнувший, во всяком случае, в России жанр.

На презентации книги автор говорил, что писал этот роман долго, поскольку хотел, чтобы он был коротким. Чем дольше пишешь, тем короче будет написанное. По-моему, дело не только в этом. Это были особые 17 лет. Особое путешествие во времени. За окнами проносились такие пейзажи, так холодно было в вагоне, и так неясен был конечный пункт для нас всех, что сюжет для такого путешествия не подыскивался. Однако романный строй требует сюжета и читатель сюжет получил. «БУДЕТ ХОЛОДНО В ЭТОМ РОМАНЕ», – как писал замечательный русский поэт, Лев Лосев.

Мы живём в трагическое время, всё ещё по инерции играя в Хармсово РАЗ, ДВА, ТРИ НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО. На самом деле, на каждый счёт ещё как происходит что-то. Вот про это Тимофей Хмелёв и пишет. О чём он пишет? О дружбе? Пожалуй, что да. В русской литературе почти нет романов о дружбе. Отношения Пугачёва и Гринёва больше напоминают отношения одноногого умного пирата Джона Сильвера и благородного, наивного подростка Джима Хокинса из «Острова сокровищ», чем дружбу. «Повесть о любви и дружбе» братьев Стругацких, но это не такое знаковое и значимое их произведение, как «Пикник на обочине» или «Улитка на склоне». «Что делать?» – пожалуй, да. Единственный роман в русской литературе, который можно считать романом о дружбе. И о дружбе, в том числе. Но такого гимна дружбе, как «Три мушкетёра», например, у нас нет. Да и у Хмелёва не получилось. Скорее уж у него роман об одиночестве и об отчаянных рывках из этого одиночества. Большая часть писем главного героя «Кикера», Алекса Лозовского адресована выдуманному человеку, придуманному другу. Люди снов стали переписываться.     

И ещё: главный герой не знает, где он родился. Тимофей Хмелёв говорит, что это одна из самых важных деталей в его коротком эпистолярном романе. «Потому что, – (цитирую), – все мы, в сущности, не знаем, где мы родились…» Странная фраза, но верная, как и весь роман «Кикер» тоже странный, но верный. Я, например, родился в Ленинграде. И где тот Ленинград? И если Ленинграда нет, то означает ли это, что я родился в Петербурге? Метафизический вопрос и вовсе не праздный, тем паче, что «Кикер» – очень петербургский роман или очень ленинградский. Нервная, интеллигентская питерская неприкаянность – знак этого романа, как и его космополитичность. Пожалуй, это самый распахнутый, самый космополитичный роман во всей русской литературе, не только современной. Париж, Киберон, Дьепп, Ницца, Квинс, Нью-Йорк – по-моему, я ещё не все местности и окрестности местностей перечислил, где оказывается главный герой «Кикера», Алекс Лозовский. Тоже петербургская черта: ведь самый космополитический город России – Петербург     

Странно, но лучшую рецензию на «Кикер» Тимофея Хмелёва написал, вернее спел давным-давно, когда ещё и самого-то романа не было … Михаил Щербаков. Мне кажется, что «Кикер» – вот об этом, хотя герой песенной баллады Щербакова, в отличие от Алекса Лозовского главного героя «Кикера», и языков не знает и за пределы России не выезжал, в Париже, Бостоне не бывал, но он … такой же или почти такой же, родственный, близкий:

«Призвав решительность и строгость, язык бахвальства отрубив, я признаю свою убогость перед величием других. И сколь бы тонко мне не льстили, какой бы мне не пели вздор, как джентльмен, в своём бессильи я сознаюсь с тех самых пор, когда мы, новый мир построив, причём, действительно, с нуля, произвели на свет героя, каких не видела земля. Земля, не знает скорби горячей, чем та, которую ношу в себе. А мой герой был скромный малый, существовал по мере сил, не познакомился с опалой, но и фавора не вкусил. Юнцом не ползал по окопу, не лазал к барышням в альков, не эмигрировал в Европу из-за незнанья языков. Был самоучкой по культуре и по натуре Робинзон, чему в реальной конъюнктуре едва ли сыщется резон. Когда вокруг волненья тысяч и политический процесс, кого ни тронь – Иван Денисович, куда ни плюнь – КПСС, он рассуждал об Эмпедокле, читал Мюссе, ценил Массне и по зиме гулял в монокле, а по весне носил пенсне. От слабых лёгких ждал подвоха, искал спасенья во враче, я бы о нём не думал плохо, если бы думал, вообще. Земля … не знает скорби горячей, чем та, которую ношу в себе. А так как я о нём не думал, не посвятил ему труда, не двинул пальцем, в ус не дунул, не сделал шага никуда, вот и не стал он ни примером, ни назиданьем, ни лучом, вот он и сгинул неприметно, вот так и канул ни при чём. Вот так и умер у вокзала в экспрессе, едущем на юг. Ах, отчего в России мало талантов авторских, мой друг»

Такой вот поэтический эквивалент прозаического текста Тимофея Хмелёва мне видится/слышится. Совсем забыл: кикер – это настольный футбол. Главный герой романа, Алекс Лозовский, весьма умело в кикер играет, даже участвует в чемпионатах мира по настольному футболу, только никогда не выигрывает. Потому что ему не нужна победа… Ему нужно что-то другое, что ему нужно, это уж каждый решает сам, дочитав роман.
                              
Хмелёв Т. Кикер: роман. – М.: Флюид ФриФлай, 2018. – 320 с.

Новости
Памятные даты
Обращаем ваше внимание

Российская национальная библиотека © 2018