РНБ Российская национальная библиотека
18.06.2020

"Моя Публичка". Никита Елисеев: «Хорошо, поддаюсь на провокацию»

Писатель, литературный критик, ведущий библиограф РНБ Никита Львович Елисеев рассказывает о пропаже бульварных книг в блокаду и другие истории из летописи старейшей библиотеки страны.

А также делится своими взглядами на развитие организации.

История одной пропажи

«Во времена оны, перечитывая один из лучших жанровых текстов советской литературы: «Кортик», я заинтересовался той книжкой, которую читали герои этой повести: «Пещера Лейхтвейса». Бульварщина начала ХХ века. Решил её заказать. В ГАК'е на карточке стояла помета: “утр. акт № 1946». Не составляет труда понять, что «Пещера...» утрачена в 1946 году. Что-то мне шепнуло: надо бы поглядеть другие карточки других бульварных книжек. «Нат Пинкертон», «Королева японских шпионов» et cetera... О, удивление! На очень большом количестве карточек стояли пометы: «утр. акт № ...» и от 1946 до 1952 годов – веером от пуза – фррррр. Очень интересно. У меня возникли две версии. С 1946 по 1952 годы в фонде работал (или работала) какой-то (какая-то) неистовый (-ая) любитель (-ница) бульварной литературы. Наплевав на указ 7/8 (указ от 7 августа 1934 года «О краже госимущества», печально знаменитый указ о колосках, по которому осуждались голодные крестьяне, воровавшие хлеб с колхозных полей), который на лбу у него (или у неё) был написан, она (или он) лихо пополняли личную библиотеку, чтобы долгими зимними вечерами или прозрачными летними наслаждаться «Графиней-преступницей», в которой Нат Пинкертон, подвешенный в коптильне между окороками, ошибочно полагает, что вот так и окончится его героическая жизнь, всецело посвящённая благу человечества...

Был и другой вариант. Всё-таки, конец сороковых, начало пятидесятых – агония сталинской диктатуры. Один из верных слуг этой диктатуры, главред тогдашней «Литературки», критик Владимир Ермилов, и тот отправлял очередной номер «Литературки» с цинично-весёлым: «Маразм крепчал...». Возможно в этот крепчающий (как мороз) маразм и вписалась борьба с «бульварщиной»? Выбросить вон все эти поганые книжки, портящие вкус у читателя. Why not?

Not. Всё оказалось гораздо интереснее, куда неожиданнее, чем мои предположения. Эту историю поведала мне старая работница Публички, с которой я поделился своими версиями об исчезновении «бульварщины» начала ХХ века из фондов нашей библиотеки в середине этого же века. «Нет, – сказала она мне, усмехнувшись, – всё не так. В годы блокады по негласному распоряжению тогдашнего директора Публичной им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, железной женщины в железных круглых очках, Елены Егоренковой, «бульварщина» сбывалась на «чёрном рынке» за продукты для сотрудников и сотрудниц... А после войны все лакуны были раскиданы веером по годам от 46 до 56-го, чтобы не так заметно...»

Разумеется, исследователь, заражённый «документальным кретинизмом» может закричать: «Враньё! Легенда! Миф! Сплетня! Где документы!...» Вот это меня всегда поражает в исследователях такого рода: в государстве, созданном профессиональными подпольщиками и конспираторами, в государстве, чьей скрепой была тайная полиция – доверять документам? Какой высоты был тот дуб чистой науки, с которого спикировали на нашу грешную советскую землю исследователи такого рода? Здесь, более чем где либо верен афоризм Юрия Тынянова: «Документы врут, как люди...». Здесь любому слуху, любой сплетне можно доверять больше, чем самой победной реляции и самому точному отчёту...».

О находках

«Когда-то Борис Аверин (Царствие ему Небесное) попросил меня найти работу прадеда Набокова, медика Козлова: «О философии болезни» или «Об идее болезни». Да, библиографически проверяется: была такая работа. А вот нету отдельного издания. По крайней мере, в Публичке нету. Я поговорил с Валерием Васильевичем Антоновым, человеком, который знает почти всё, а в Публичке и о Публичке – всё... Он послушал и сказал: «А ты в «находках» смотрел?» К стыду своему я не знал про «находки». Валерий Васильевич объяснил: «В «отметке» за спиной дежурного стоит небольшой каталог, туда сотрудники «отметки» помещали свои библиографические находки» Пошёл, посмотрел. Да. «О философии болезни» или «Об идее болезни» – речь Козлова перед студентами и преподавателями киевского Университета святого Владимира, опубликованная в «Отчёте...» этого Университета за соответствующий год. Самое забавное (и интересное) в этой истории то, что во времена оны обнаружил эту речь и поместил в каталог «находок» … Валерий Васильевич Антонов...».

Манифест

«Что я хотел бы пожелать Российской национальной библиотеке в честь 225-летия? Процветания и плодоношения. Шутка. Вообще-то, провокационный вопрос. Хорошо, поддаюсь на провокацию.

1. Немедленный отказ от всяких планов реконструкции старого здания и прежде всего переноса генерального алфавитного каталога в новое помещение.

2. Немедленное прекращение шумных, концертообразных мероприятий в старом и новом здании с волынками, дудуками, балалайками, сямисэнами, кюями и прочими народными инструментами.

3. Разрешение библиографам посещать фонды, как книжные, так и журнальные.

4. Бесплатная раздача молока сотрудницам фонда и пыльщицам (если они ещё есть – пыльщицы)...

5. Разрешение читателям Публички работать в генеральном алфавитном каталоге.

6. Отмена распоряжений о том, что журналы и книги (особо ценные) выдаются по предъявлении какой-то там бумаги. (Простите, такого и при Советской власти не было...).

7. Отмена распоряжения о том, что, коль скоро есть электронная копия или микрофильм, читатель не может получить бумажную версию. Если читатель в силу каких-то причин, хочет работать с бумажной версией, никто ему в этом хотении препятствовать не может.

8. Завершение работы над рекаталогизацией старых иностранных (писанных от руки) каталогов и старого русского каталога. Возможно, издание печатных версий этих каталогов, одновременно выложенных в сеть.

9. Ввод в Попечительский совет Публичной библиотеки Михаила Золотоносова».

 

 

 

Онлайн-консультант
Онлайн-консультант